15.12.2025
Что не так с «Договором по пластмассам»?
«Пластикс» не в первый раз поднимает тему возможного принятия «Договора для борьбы с растущими угрозами загрязнения пластиком» («Пластикс», №4, 2024). Очередной раунд обсуждения этого юридически обязывающего для стран —участниц ООН документа, вновь безрезультатно завершившийся в августе, побудил журнал обратиться за комментарием к юристу. По мнению автора статьи, проект готовящегося «Договора по пластмассам» содержит дискриминационные положения, нарушающие международные соглашения. Неслучайно Россия выступает против некоторых подходов в данном документе, выходящих за рамки обсуждения вопроса загрязнения отходами окружающей среды.
Отсутствие объективной оценки роли пластмасс
Во-первых, одним из краеугольных вопросов стал следующий: должен ли договор быть сосредоточен на сокращении только пластиковых отходов или охватывать весь жизненный цикл полимерного изделия, начиная не только с этапа его проектирования, но и с момента выбора материала (предполагается отказ от вредных химических веществ). Многие глобальные институты и общественные организации жестко придерживаются второго подхода.
Например, сайт Всемирного экономического форума утверждает: «Загрязнение пластиком является одним из основных факторов утраты биоразнообразия и деградации экосистем, способствуя изменению климата. Производство, использование и утилизация пластиковых отходов составляют около 4% выбросов парниковых газов в мире» [2]. При этом экономический ресурс не упоминает, что пластиковые изделия играют важнейшую роль в жизни человека. Они безальтернативны в таких областях, как медицина, пищевая и автомобильная промышленность, строительство, электроника и другие сферы.
Появление пластиковой упаковки стало подлинной революцией, поскольку обеспечивает защиту свежих продуктов и увеличивает срок их хранения [3]. Кроме того, благодаря продлению срока хранения продуктов, могут снижаться пищевые потери, которые также являются значительной проблемой [4].
Что касается медицинских изделий, то, по данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), использование, например, одноразовых шприцев снижает риск передачи инфекций среди пациентов и медицинского персонала (например, в 2010 году около 1,7 млн человек заразились гепатитом С из-за небезопасных инъекций, а 33,8 тыс. ВИЧ, после чего стали активно разрабатывать безопасные шприцы) [5]. В настоящее время продолжается разработка и повсеместное использование безопасных медицинских изделий, включая шприцы с автоматической защитой иглы, которые сразу закрывают иглу после использования, что минимизирует риски случайных уколов и распространения инфекций.
В этой связи объективность оценки роли пластиковых изделий в жизни человека представляется весьма важной.
Попытка контролировать сферу производства
Во-вторых, большой блок вопросов касался во время переговоров стандартов производства изделий из пластмасс, прежде всего из первичных полимеров, и, соответственно, необходимости внедрения инструментов глобального контроля над производственными процессами. И это при том, что ни изделия, ни сами полимеры природную среду не загрязняют. Причина загрязнения — недостаточно эффективные способы управления пластиковыми отходами. Отходы — это выведенный из коммерческого оборота материал. Ни сырье, ни готовый продукт из пластмасс. И тогда возникает фундаментальный по своей важности вопрос: в какой степени международные органы могут контролировать и регулировать процессы внутреннего производства различных государств? И действительно ли такое регулирование на глобальном уровне необходимо для решения весьма узкой задачи — недопущения загрязнения пластиковыми отходами?
Однако в данном случае нужно быть предельно осторожными, поскольку регулирование подобных вопросов на международном уровне — это всегда проталкивание коммерческих интересов конкретной группы стран, использующих экологическую риторику для трансформации собственного экономического курса, удержания собственной конкурентоспособности посредством внедрения на глобальном уровне определенных стандартов (как правило, своих собственных) и, что немаловажно, механизмов контроля и привлечения «нарушителей» к ответственности.
Нарушение правил свободной торговли
В-третьих, предлагаемые на переговорах «меры ответственности» — запреты и ограничения производства, импорта и экспорта изделий из пластмасс, — также вызывают вопросы. Основополагающие международные правила применения мер, затрагивающих торговлю товарами, закреплены в «Соглашении об учреждении Всемирной торговой организации» (ВТО). Оно было подписано 15 апреля 1994 года, вступило в силу 1 января 1995 года. В настоящее время членами ВТО являются 166 государств и отдельных таможенных территорий. Российская Федерация является членом ВТО с 22 августа 2012 года [6].
Наличие этих универсальных правил, направленных на недопущение дискриминации в сфере торговли, без преувеличения, огромное достижение. Несмотря на политическую и экономическую турбулентность последних лет, правила ВТО остаются важнейшим ориентиром законности действий государств в области международной торговли. Эти правила не допускают произвольного применения торговых ограничений. Любые затрагивающие торговлю меры возможны только при наличии законных причин, которые исчерпывающе закреплены в самих правилах ВТО. Одним из таких оснований является научное обоснование риска, которое несет в себе тот или иной товар. Стандарт доказывания такого риска весьма высокий, и эта мера оберегает торговлю от дискриминации.
Здесь возникает вопрос о соотношении затрагивающих торговлю мер, которые закреплены в правилах ВТО и, как ожидается, появятся в обсуждаемом «Договоре по пластмассам». Единственный возможный вариант — безусловный приоритет правил ВТО над данным соглашением. В противном случае торговля изделиями из пластика (если будущий договор не будет все же сужен до управления отходами, как и должно быть), окажется в зоне произвола и дискриминационных ограничений. Такие ограничения на внешних рынках будут лоббировать как национальные производители изделий из пластмасс в целях недопущения импорта, так и производители изделий из альтернативных материалов. Более того, существует серьезный риск того, что впоследствии подобные «послабления» в части применимости торговых мер появятся и в других отраслевых договорах. Последствия всего этого для международной торговли станут, без преувеличения, катастрофическими.
Безусловно, защита экологии и окружающей среды — наша общая цель и задача. Здесь никаких сомнений быть не может. В настоящее время, как известно, подписаны и действуют разные и весьма важные международные документы, касающиеся защиты окружающей среды, в том числе управления опасными отходами, например Базельская конвенция 1989 года о контроле за трансграничной перевозкой опасных отходов и их удалением [7], Роттердамская конвенция 1998 года о процедуре предварительного обоснованного согласия в отношении отдельных опасных химических веществ и пестицидов в международной торговле [8], Стокгольмская конвенция 2001 года о стойких органических загрязнителях [9] и другие.
Нужно обратить внимание на то, что ни в одном из указанных документов объектом регулирования не являются процессы изготовления и производства готовых товаров, равно как и их последующее обращение, и в этом принципиальное отличие обсуждаемого договора по пластмассам от всего массива действующих международно-правовых документов. Заложенный в проект документа подход — это беспрецедентно глубокое вклинивание механизмов глобального контроля в сферу внутреннего регулирования. Если это будет действительно необходимо, то потребуется выработать осторожные и сбалансированные подходы, равно как и четкое понимание того, как эти инструменты будут применяться, какие могут потенциально возникнуть риски и как их своевременно купировать.
Контроль со стороны ТНК
В-четвертых, камнем преткновения на переговорах в Женеве стал механизм финансовой поддержки реализации договора. Не секрет, что владельцами передовых технологий, включая методы переработки пластиковых отходов, является небольшая группа компаний, преимущественно транснациональных (ТНК). По некоторым оценкам, «ТНК сосредоточили порядка 80% патентов и лицензий на технологически новые товары и продукты, выступают главными инвесторами, финансируя более 80% всех НИОКР, более 70% мировой торговли (40% происходит внутри самих ТНК) и более 50% промышленного производства» [10]. Данное обстоятельство не просто свидетельствует о технологическом разрыве между странами, но и усугубляет его.
Как известно, существующие на сегодняшний день правила международного трансфера технологий во многом носят декларативный характер, потому что их практическая реализация зависит от доброй воли владельцев технологий — частных компаний. Кроме того, реализация будущего «Договора по пластмассам», равно как любых других международных договоренностей в области охраны окружающей среды, ложится непомерным бременем на плечи развивающихся и наименее развитых стран. При этом именно развитые страны, по оценкам Межправительственной группы экспертов ООН по изменению климата, вносят непропорционально большой вклад в загрязнение атмосферы, что ведет к глобальному потеплению [11]. Так, на долю 23 богатейших развитых стран мира приходится половина всех исторических выбросов CO2, причем США занимает лидирующую позицию с 24,6% (Германия — 5,5%, Великобритания — 4,4%, Япония — 3,9%, Франция — 2,3%). В то же время за остальную половину отвечают 150 государств: Китай (13,9%), Российская Федерация (6,8%), Индия (3,2%), Украина (1,8%), Польша (1,6%) [12].
Следует учитывать еще один немаловажный фактор: индустриальный рывок подавляющего большинства развитых стран был совершен в отсутствие строгих экологических требований. Это означает, что именно развитые страны несут историческую ответственность за то положение дел, которое мы имеем сегодня. Не говоря о том, что сотни лет колониализма сделали абсолютно невозможным технологическое развитие десятков стран мира. Эти факторы нужно принимать во внимание при разработке международных механизмов, потому что регулирование должно быть справедливым, учитывать историческую ответственность развитых стран. Принцип справедливости, кстати, закреплен в «Уставе ООН».
Усугубление разрыва между странами
Из этого следует на первый взгляд крамольная, но, по убеждению автора статьи, верная мысль: равное регулирование, одинаковый объем прав и обязанностей участников международного договора может только усугублять дискриминацию и разрыв между странами. Потому что для полноценной реализации таких «равных» возможностей нужны определенные экономические условия. В таких документах, как будущий «Договор по пластмассам», эта проблема будет носить весьма острый характер. Ведь любой стандарт либо предлагаемая на международном уровне методология отталкиваются от определенных технологий, решений и национальной практики. Эти стандарты даже на международном уровне готовят рабочие органы в лице конкретных экспертов. Как будут формироваться эти рабочие органы, на основе каких принципов? Как ими будут приниматься решения, большинством или консенсусом? Это принципиально важные по своему существу и, главное, социально-экономическим последствиям, вопросы. Договоренности должны учитывать экономические реалии и исторический контекст возникновения проблемы.
Хорошо бы также помнить, что «правильная» формулировка в международном договоре может выполнять роль «ширмы», быть инструментом, направленным на усыпление бдительности. Например, в «Парижском соглашении по климату» [13] закреплен принцип «общей, но дифференцированной ответственности», согласно которому каждое государство вносит посильный вклад в борьбу с потеплением климата. Размер такого вклада определяется на национальном уровне (так называемый «определяемый на национальном уровне вклад» — ОНУВ).
Спустя четыре года после появления «Парижского соглашения по климату», в 2019 году, ЕС был принят документ под названием «Зеленая сделка». Декларировалось, что это «новая стратегия роста, направленная на преобразование ЕС в современную, ресурсоэффективную и конкурентоспособную экономику, в которой не будет чистых выбросов парниковых газов (выбросы за вычетом абсорбции) в 2050 году и где экономический рост не связан с использованием ресурсов» (документ частично вступил в силу 1 октября 2023 года и окончательно заработает с 1 января 2026 года) [14]. Одним из элементов «Зеленой сделки» стал беспрецедентно дискриминационный механизм трансграничного углеродного регулирования [15]. Необходимость этого механизма ЕС объясняет тем, что усилия Союза по обеспечению климатической нейтральности к 2050 году могут быть подорваны по причине отсутствия соответствующих (то есть сопоставимых с европейскими) амбиций по предотвращению утечки углерода со стороны других государств. Под термином «утечка углерода» понимается эффект увеличения выбросов парниковых газов в странах, где промышленные предприятия несут меньшие издержки на оплату производимых ими выбросов, чем в ЕС, или не несут их вовсе. Нужно отметить, что Российская Федерация уже обратилась в Орган по разрешению споров ВТО с жалобой.
Иными словами, несмотря на наличие согласованных на многостороннем уровне подходов, отдельные государства идут по пути принятия односторонних ограничительных мер, цинично прикрываясь целями и задачами соответствующего международного документа. Такой сценарий вполне может стать реальностью и в отношении будущего «Договора по пластмассам». На реалистичность такого исхода указывает отнюдь не случайная фраза на уже упомянутом сайте Всемирного экономического форума: «Регулирование и целевые показатели должны быть всеобъемлющими, поскольку […] во многих странах отсутствует инфраструктура для переработки пластиковых отходов. Трансграничные модели производства и потребления часто приводят к тому, что пластик оказывается в районах с недостаточно развитой инфраструктурой для переработки» [16]. А вот эта фраза — четкий красный флаг: «Как и выбросы парниковых газов, пластиковые отходы мигрируют по всем миру, соответственно, если коллективных усилий будет недостаточно для достижения целей «Договора по пластмассам», особо сознательные страны предпримут необходимые меры для спасения планеты».
Отдельные страны и группы стран, однако, не могут подминать многосторонность и навязывать собственное видение и правила. Поэтому уже сейчас, на стадии переговоров, важно эти риски учитывать и включать в договор соответствующие защитные механизмы.
Самим формировать стратегии регулирования
Мир сейчас переживает период трансформации. Это в полной мере относится и к экономическому правопорядку. Курс на многополярность, пересмотр и даже отказ от устоявшихся десятилетиями и казавшихся безальтернативными подходов — все это создает широкие возможности для российской промышленности по продвижению своих интересов на многосторонней арене. Сейчас наступает то уникальное время, когда мы можем и должны формировать собственные смыслы, создавать новые тенденции, исходя из наших национальных интересов, а не просто реагировать на инициативы других стран. Конечно, создавать что-то новое непросто, но в любом деле кто-то всегда становится первым. Инициативы и, что немаловажно, продуманная кампания по их продвижению нередко формируют международный контекст, который со временем становится частью реальности. И независимо от того, согласны мы с этим или нет, деваться уже некуда. Поэтому важно самим вовремя создавать такие контексты.
Сейчас у нас есть весьма благоприятная возможность апробировать новые подходы и инструменты на площадках региональных организаций, таких как, например, Евразийский экономический союз. Также весьма перспективным видится взаимодействие российской промышленности в рамках камерных форматов дружественных государств, прежде всего БРИКС и Шанхайской организации сотрудничества. Такой стратегии придерживаются многие государства: внедряют в узком формате определенный механизм, совершенствуют его, а затем предлагают его как готовое решение на многостороннем уровне. И кстати, формирование на международном уровне экспериментального регулирования — еще один вполне рабочий вариант. Сегодня такая стратегия имеет особое значение. В последние годы резко выросла взаимосвязанность разных процессов, что требует соответствующего регулирования. Нужны не просто правила, но отдельные режимы. На первый план выходит необходимость разработки комплексных, инновационных подходов и принципиально новых решений.
МНЕНИЕ СПП
Посмотреть в журнале
Анаит СМБАТЯН,
д-р юрид. наук, профессор
кафедры международного права
Всероссийской академии
внешней торговли
Отсутствие объективной оценки роли пластмасс
Во-первых, одним из краеугольных вопросов стал следующий: должен ли договор быть сосредоточен на сокращении только пластиковых отходов или охватывать весь жизненный цикл полимерного изделия, начиная не только с этапа его проектирования, но и с момента выбора материала (предполагается отказ от вредных химических веществ). Многие глобальные институты и общественные организации жестко придерживаются второго подхода.
Например, сайт Всемирного экономического форума утверждает: «Загрязнение пластиком является одним из основных факторов утраты биоразнообразия и деградации экосистем, способствуя изменению климата. Производство, использование и утилизация пластиковых отходов составляют около 4% выбросов парниковых газов в мире» [2]. При этом экономический ресурс не упоминает, что пластиковые изделия играют важнейшую роль в жизни человека. Они безальтернативны в таких областях, как медицина, пищевая и автомобильная промышленность, строительство, электроника и другие сферы.
Появление пластиковой упаковки стало подлинной революцией, поскольку обеспечивает защиту свежих продуктов и увеличивает срок их хранения [3]. Кроме того, благодаря продлению срока хранения продуктов, могут снижаться пищевые потери, которые также являются значительной проблемой [4].
Что касается медицинских изделий, то, по данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), использование, например, одноразовых шприцев снижает риск передачи инфекций среди пациентов и медицинского персонала (например, в 2010 году около 1,7 млн человек заразились гепатитом С из-за небезопасных инъекций, а 33,8 тыс. ВИЧ, после чего стали активно разрабатывать безопасные шприцы) [5]. В настоящее время продолжается разработка и повсеместное использование безопасных медицинских изделий, включая шприцы с автоматической защитой иглы, которые сразу закрывают иглу после использования, что минимизирует риски случайных уколов и распространения инфекций.
В этой связи объективность оценки роли пластиковых изделий в жизни человека представляется весьма важной.
Попытка контролировать сферу производства
Во-вторых, большой блок вопросов касался во время переговоров стандартов производства изделий из пластмасс, прежде всего из первичных полимеров, и, соответственно, необходимости внедрения инструментов глобального контроля над производственными процессами. И это при том, что ни изделия, ни сами полимеры природную среду не загрязняют. Причина загрязнения — недостаточно эффективные способы управления пластиковыми отходами. Отходы — это выведенный из коммерческого оборота материал. Ни сырье, ни готовый продукт из пластмасс. И тогда возникает фундаментальный по своей важности вопрос: в какой степени международные органы могут контролировать и регулировать процессы внутреннего производства различных государств? И действительно ли такое регулирование на глобальном уровне необходимо для решения весьма узкой задачи — недопущения загрязнения пластиковыми отходами?
Однако в данном случае нужно быть предельно осторожными, поскольку регулирование подобных вопросов на международном уровне — это всегда проталкивание коммерческих интересов конкретной группы стран, использующих экологическую риторику для трансформации собственного экономического курса, удержания собственной конкурентоспособности посредством внедрения на глобальном уровне определенных стандартов (как правило, своих собственных) и, что немаловажно, механизмов контроля и привлечения «нарушителей» к ответственности.
Нарушение правил свободной торговли
В-третьих, предлагаемые на переговорах «меры ответственности» — запреты и ограничения производства, импорта и экспорта изделий из пластмасс, — также вызывают вопросы. Основополагающие международные правила применения мер, затрагивающих торговлю товарами, закреплены в «Соглашении об учреждении Всемирной торговой организации» (ВТО). Оно было подписано 15 апреля 1994 года, вступило в силу 1 января 1995 года. В настоящее время членами ВТО являются 166 государств и отдельных таможенных территорий. Российская Федерация является членом ВТО с 22 августа 2012 года [6].
Наличие этих универсальных правил, направленных на недопущение дискриминации в сфере торговли, без преувеличения, огромное достижение. Несмотря на политическую и экономическую турбулентность последних лет, правила ВТО остаются важнейшим ориентиром законности действий государств в области международной торговли. Эти правила не допускают произвольного применения торговых ограничений. Любые затрагивающие торговлю меры возможны только при наличии законных причин, которые исчерпывающе закреплены в самих правилах ВТО. Одним из таких оснований является научное обоснование риска, которое несет в себе тот или иной товар. Стандарт доказывания такого риска весьма высокий, и эта мера оберегает торговлю от дискриминации.
Здесь возникает вопрос о соотношении затрагивающих торговлю мер, которые закреплены в правилах ВТО и, как ожидается, появятся в обсуждаемом «Договоре по пластмассам». Единственный возможный вариант — безусловный приоритет правил ВТО над данным соглашением. В противном случае торговля изделиями из пластика (если будущий договор не будет все же сужен до управления отходами, как и должно быть), окажется в зоне произвола и дискриминационных ограничений. Такие ограничения на внешних рынках будут лоббировать как национальные производители изделий из пластмасс в целях недопущения импорта, так и производители изделий из альтернативных материалов. Более того, существует серьезный риск того, что впоследствии подобные «послабления» в части применимости торговых мер появятся и в других отраслевых договорах. Последствия всего этого для международной торговли станут, без преувеличения, катастрофическими.
Безусловно, защита экологии и окружающей среды — наша общая цель и задача. Здесь никаких сомнений быть не может. В настоящее время, как известно, подписаны и действуют разные и весьма важные международные документы, касающиеся защиты окружающей среды, в том числе управления опасными отходами, например Базельская конвенция 1989 года о контроле за трансграничной перевозкой опасных отходов и их удалением [7], Роттердамская конвенция 1998 года о процедуре предварительного обоснованного согласия в отношении отдельных опасных химических веществ и пестицидов в международной торговле [8], Стокгольмская конвенция 2001 года о стойких органических загрязнителях [9] и другие.
Нужно обратить внимание на то, что ни в одном из указанных документов объектом регулирования не являются процессы изготовления и производства готовых товаров, равно как и их последующее обращение, и в этом принципиальное отличие обсуждаемого договора по пластмассам от всего массива действующих международно-правовых документов. Заложенный в проект документа подход — это беспрецедентно глубокое вклинивание механизмов глобального контроля в сферу внутреннего регулирования. Если это будет действительно необходимо, то потребуется выработать осторожные и сбалансированные подходы, равно как и четкое понимание того, как эти инструменты будут применяться, какие могут потенциально возникнуть риски и как их своевременно купировать.
Контроль со стороны ТНК
В-четвертых, камнем преткновения на переговорах в Женеве стал механизм финансовой поддержки реализации договора. Не секрет, что владельцами передовых технологий, включая методы переработки пластиковых отходов, является небольшая группа компаний, преимущественно транснациональных (ТНК). По некоторым оценкам, «ТНК сосредоточили порядка 80% патентов и лицензий на технологически новые товары и продукты, выступают главными инвесторами, финансируя более 80% всех НИОКР, более 70% мировой торговли (40% происходит внутри самих ТНК) и более 50% промышленного производства» [10]. Данное обстоятельство не просто свидетельствует о технологическом разрыве между странами, но и усугубляет его.
Как известно, существующие на сегодняшний день правила международного трансфера технологий во многом носят декларативный характер, потому что их практическая реализация зависит от доброй воли владельцев технологий — частных компаний. Кроме того, реализация будущего «Договора по пластмассам», равно как любых других международных договоренностей в области охраны окружающей среды, ложится непомерным бременем на плечи развивающихся и наименее развитых стран. При этом именно развитые страны, по оценкам Межправительственной группы экспертов ООН по изменению климата, вносят непропорционально большой вклад в загрязнение атмосферы, что ведет к глобальному потеплению [11]. Так, на долю 23 богатейших развитых стран мира приходится половина всех исторических выбросов CO2, причем США занимает лидирующую позицию с 24,6% (Германия — 5,5%, Великобритания — 4,4%, Япония — 3,9%, Франция — 2,3%). В то же время за остальную половину отвечают 150 государств: Китай (13,9%), Российская Федерация (6,8%), Индия (3,2%), Украина (1,8%), Польша (1,6%) [12].
Следует учитывать еще один немаловажный фактор: индустриальный рывок подавляющего большинства развитых стран был совершен в отсутствие строгих экологических требований. Это означает, что именно развитые страны несут историческую ответственность за то положение дел, которое мы имеем сегодня. Не говоря о том, что сотни лет колониализма сделали абсолютно невозможным технологическое развитие десятков стран мира. Эти факторы нужно принимать во внимание при разработке международных механизмов, потому что регулирование должно быть справедливым, учитывать историческую ответственность развитых стран. Принцип справедливости, кстати, закреплен в «Уставе ООН».
Усугубление разрыва между странами
Из этого следует на первый взгляд крамольная, но, по убеждению автора статьи, верная мысль: равное регулирование, одинаковый объем прав и обязанностей участников международного договора может только усугублять дискриминацию и разрыв между странами. Потому что для полноценной реализации таких «равных» возможностей нужны определенные экономические условия. В таких документах, как будущий «Договор по пластмассам», эта проблема будет носить весьма острый характер. Ведь любой стандарт либо предлагаемая на международном уровне методология отталкиваются от определенных технологий, решений и национальной практики. Эти стандарты даже на международном уровне готовят рабочие органы в лице конкретных экспертов. Как будут формироваться эти рабочие органы, на основе каких принципов? Как ими будут приниматься решения, большинством или консенсусом? Это принципиально важные по своему существу и, главное, социально-экономическим последствиям, вопросы. Договоренности должны учитывать экономические реалии и исторический контекст возникновения проблемы.
Хорошо бы также помнить, что «правильная» формулировка в международном договоре может выполнять роль «ширмы», быть инструментом, направленным на усыпление бдительности. Например, в «Парижском соглашении по климату» [13] закреплен принцип «общей, но дифференцированной ответственности», согласно которому каждое государство вносит посильный вклад в борьбу с потеплением климата. Размер такого вклада определяется на национальном уровне (так называемый «определяемый на национальном уровне вклад» — ОНУВ).
Спустя четыре года после появления «Парижского соглашения по климату», в 2019 году, ЕС был принят документ под названием «Зеленая сделка». Декларировалось, что это «новая стратегия роста, направленная на преобразование ЕС в современную, ресурсоэффективную и конкурентоспособную экономику, в которой не будет чистых выбросов парниковых газов (выбросы за вычетом абсорбции) в 2050 году и где экономический рост не связан с использованием ресурсов» (документ частично вступил в силу 1 октября 2023 года и окончательно заработает с 1 января 2026 года) [14]. Одним из элементов «Зеленой сделки» стал беспрецедентно дискриминационный механизм трансграничного углеродного регулирования [15]. Необходимость этого механизма ЕС объясняет тем, что усилия Союза по обеспечению климатической нейтральности к 2050 году могут быть подорваны по причине отсутствия соответствующих (то есть сопоставимых с европейскими) амбиций по предотвращению утечки углерода со стороны других государств. Под термином «утечка углерода» понимается эффект увеличения выбросов парниковых газов в странах, где промышленные предприятия несут меньшие издержки на оплату производимых ими выбросов, чем в ЕС, или не несут их вовсе. Нужно отметить, что Российская Федерация уже обратилась в Орган по разрешению споров ВТО с жалобой.
Иными словами, несмотря на наличие согласованных на многостороннем уровне подходов, отдельные государства идут по пути принятия односторонних ограничительных мер, цинично прикрываясь целями и задачами соответствующего международного документа. Такой сценарий вполне может стать реальностью и в отношении будущего «Договора по пластмассам». На реалистичность такого исхода указывает отнюдь не случайная фраза на уже упомянутом сайте Всемирного экономического форума: «Регулирование и целевые показатели должны быть всеобъемлющими, поскольку […] во многих странах отсутствует инфраструктура для переработки пластиковых отходов. Трансграничные модели производства и потребления часто приводят к тому, что пластик оказывается в районах с недостаточно развитой инфраструктурой для переработки» [16]. А вот эта фраза — четкий красный флаг: «Как и выбросы парниковых газов, пластиковые отходы мигрируют по всем миру, соответственно, если коллективных усилий будет недостаточно для достижения целей «Договора по пластмассам», особо сознательные страны предпримут необходимые меры для спасения планеты».
Отдельные страны и группы стран, однако, не могут подминать многосторонность и навязывать собственное видение и правила. Поэтому уже сейчас, на стадии переговоров, важно эти риски учитывать и включать в договор соответствующие защитные механизмы.
Самим формировать стратегии регулирования
Мир сейчас переживает период трансформации. Это в полной мере относится и к экономическому правопорядку. Курс на многополярность, пересмотр и даже отказ от устоявшихся десятилетиями и казавшихся безальтернативными подходов — все это создает широкие возможности для российской промышленности по продвижению своих интересов на многосторонней арене. Сейчас наступает то уникальное время, когда мы можем и должны формировать собственные смыслы, создавать новые тенденции, исходя из наших национальных интересов, а не просто реагировать на инициативы других стран. Конечно, создавать что-то новое непросто, но в любом деле кто-то всегда становится первым. Инициативы и, что немаловажно, продуманная кампания по их продвижению нередко формируют международный контекст, который со временем становится частью реальности. И независимо от того, согласны мы с этим или нет, деваться уже некуда. Поэтому важно самим вовремя создавать такие контексты.
Сейчас у нас есть весьма благоприятная возможность апробировать новые подходы и инструменты на площадках региональных организаций, таких как, например, Евразийский экономический союз. Также весьма перспективным видится взаимодействие российской промышленности в рамках камерных форматов дружественных государств, прежде всего БРИКС и Шанхайской организации сотрудничества. Такой стратегии придерживаются многие государства: внедряют в узком формате определенный механизм, совершенствуют его, а затем предлагают его как готовое решение на многостороннем уровне. И кстати, формирование на международном уровне экспериментального регулирования — еще один вполне рабочий вариант. Сегодня такая стратегия имеет особое значение. В последние годы резко выросла взаимосвязанность разных процессов, что требует соответствующего регулирования. Нужны не просто правила, но отдельные режимы. На первый план выходит необходимость разработки комплексных, инновационных подходов и принципиально новых решений.
МНЕНИЕ СПП
Появление «Договора для борьбы с растущими угрозами загрязнения пластиком» было инициировано Ассамблеей ООН по окружающей среде (UNEA) в 2022 году. Проект договора, казалось бы, ставит приоритетной задачей борьбу с пластиковым мусором, однако по сути декларирует необходимость ограничения производства пластмасс и изделий из них, не затрагивая, однако, вопросы предотвращения образования мусора, то есть отходов, сброшенных в непредназначенных для их хранения местах (водоемы, реки, лесные угодья и парковые зоны). Несмотря на то, что прошло уже несколько раундов переговоров, договоренности не были достигнуты, так как свое несогласие с проектом выражают такие страны, как Саудовская Аравия, Иран, Китай, Россия и ряд других.
Российский Союз переработчиков пластмасс отмечает: «Если объектом «Договора по пластмассам» становятся не отходы, а готовые изделия из пластика и сами пластмассы, то это несет серьезную потенциальную угрозу сокращения продаж базовых полимеров в РФ и числа занятых в отрасли специалистов (сейчас это около 300 тыс. сотрудников, занятых на более чем 9 тыс. предприятиях, в основном категории малого и среднего бизнеса). Реализация директив в нынешней редакции может вызвать серьезные негативные последствия, поскольку приведет к созданию существенных барьеров для производителей и потребителей смежных отраслей, включая пищевую отрасль, медицину, автомобилестроение и других.
Одно из предложений СПП — сосредоточиться на обсуждении особого правового статуса пластикового мусора (Plastic Litter) как отхода, размещенного в неположенном месте, что позволит отделить его от понятия пластиковых отходов (Plastiс Waste) или вторичных материальных (а значит, ценных) ресурсов. После этого можно сосредоточиться на борьбе с неправомерным размещением отходов, то есть замусориванием акваторий и территорий проживания людей.
Посмотреть в журнале