15.08.2024
Мифы о микропластике: читаем документы
По мнению автора журнала «Пластикс», история с загрязнением окружающей среды микропластиком была раздута из ничего так же, как когда-то вопрос о вредности фреона. Внимательное чтение документов на данную тему помогает развенчивать мифы, создание которых на самом деле может привести к гибели целых секторов экономики.
Тяжело признавать это, но в данном случае необходимо заявить, что мировое научное сообщество все больше утрачивает один из основных принципов научного мировоззрения — принцип объективности и беспристрастности. Да, наука не может существовать без денег. Это очевидно, и обсуждению не подлежит. Вопросы в том, какова теперь цена объективности и беспристрастности, и не превратилась ли наука из способа познания мира в орудие порабощения сознания обычных граждан в пользу отдельных мировых компаний.
Бедный фреон
О том, как ведутся маркетинговые войны, объектом которых становятся разные сегменты нефтехимической и полимерной промышленности, журнал «Пластикс» писал уже не раз [1]. Всегда обнаруживался «научный след», который очень удачно подтверждал позиции лоббистов о том, что какое-либо вещество очень вредно для людей на всем земном шаре. Чего стоит, к примеру, история с озоновыми дырами, которые якобы образовывались из-за воздействия фреона. Мировые организации создали Монреальский протокол, обоснованность которого ставят под сомнение многие ученые, в особенности метеорологи, которые в силу своей профессии вообще никогда никаких проблем с озоновыми дырами не имели ввиду отсутствия этих проблем в реальной земной атмосфере. Фреоны производить было запрещено (за исключением нескольких видов в небольших количествах). В итоге, как стало понятно, интересантами всей этой компании мирового масштаба с привлечением комиссий ООН стали поставщики газа для аэрозолей — вместо невоспламеняемого фреона мы теперь пользуемся баллончиками, на которых написано «огнеопасно».
Действительно абсурдной выглядит мысль, что производство полимеров может быть полностью запрещено в масштабах всего мира. Если не верится, что инстанции, призванные осуществлять мировое сотрудничество, действительно могут это сделать, стоит вспомнить о фреоне и Монреальском протоколе. В случае с полимерами все идет точно по отработанному ранее алгоритму. Поэтому опасность, которую таит в себе Договор о полимерах, который готовится при участии Ассамблеи ООН по окружающей среде UNEA [2], реальна и должна восприниматься серьезно.
Первый этап отработанного на фреонах алгоритма запрещения целой отрасли — это научное обоснование, созданное из полуправды и недоказанных утверждений. И сейчас, на этой стадии, к сожалению, полимерная индустрия уже проигрывает. Давайте посмотрим, на чем основывается научная позиция наших противников.
Внимательное чтение
Считается, что первым ученым, заявившем о существовании микропластика и его вреде для окружающего мира, является Ричард Томпсон, профессор морской биологии Плимутского университета (Великобритания). Его считают открывателем проблемы микропластика, поскольку в 2004 году он опубликовал в журнале «Science» статью под названием «Потерянные в море: где весь пластик?» («Lost at Sea: Where Is All the Plastic?») [3].
Статья небольшая — всего одна страница (рис. 1). В формате научных журналов это называется «краткое сообщение», а в формате зарубежных научных называется «Letters», то есть «письмо в редакцию журнала». Прочитать материал может каждый любопытствующий. Ничего особого, вроде бы, в этой заметке нет. Но именно люди с научным опытом, хорошо разбирающиеся в научной методологии, обладающие научным кругозором и отраслевыми знаниями, смогут найти в этой статье целый перечень моментов, по поводу которых хочется выразить сомнение или прямую критику.
Начнем с того, что у этой маленькой статьи авторов 8 человек. Ричард Томпсон указан первым в перечне авторов и именно на его адрес электронной почты предлагается направлять корреспонденцию по поводу статьи. И можно было бы сказать, что уважаемый профессор Томпсон является идеологом и основным движителем такого рода исследований, однако, заглянув в перечень его публикаций с указанием индекса цитирования [4], обнаружим, что в более объемных статьях Томпсон практически везде указан далеко не первым, не вторым и даже не третьим в списке авторов. Тем не менее Ричард Томпсон уже 20 лет активно раздает интервью по «проблеме» микропластика в Мировом океане. Одно из последних интервью состоялось 17 января 2024 года [5]. В преамбуле этого материала говорится, что Томпсон «был номинирован Clarivate Analytics на звание «Высоко цитируемого исследователя во всем мире» в области «Окружающая среда и экология» как действующий более 20 лет в качестве выдающегося морского биолога, специализирующегося на теме морского мусора».
Внимательно прочитаем начало второго абзаца статьи «Потерянные в море: где весь пластик?»: «За последние 40 лет крупные скопления пластикового мусора часто обнаруживались в местах обитания от полюсов до экватора. Сообщалось о более мелких фрагментах, вероятно, также пластиковых». Как видим, в этом фрагменте текста даются ссылки в том числе на работы, опубликованные в 1972 и 1974 годах.
Давайте вспомним, как выглядело мировое производство пластмасс в начале 1970-х годов. На рис. 2 представлена динамика мирового производства полимеров по данным зарубежных источников статистики.
Мировое производство полимеров к середине 1970-х годов едва достигло 50 млн т/год, что по сравнению с настоящим временем составляет всего 10-11%. Кстати говоря, в середине 70-х годов прошлого века полиэтиленовые пакеты и упаковка в таких объемах, как сейчас, не производились. Пожалуй, наиболее востребованным и массово производимым (на Западе, не у нас) изделием из полимеров в 1960-х — начале 1970-х годов были нейлоновые чулки. Может быть, их активно выбрасывали в море?
Статья «Потерянные в море: где весь пластик?» была опубликована в 2004 году и, как было процитировано выше, содержит фразу о скоплениях полимерного мусора за более чем 40 лет. Если вы посмотрит на рис. 2, то увидите, что полимеры начали выпускаться в промышленных объемах лишь в 1960-е годы. До этого времени этот показатель был настолько невелик, что говорить о массовом загрязнении природы пластиком просто смешно. Получается, что при ближайшем рассмотрении картина резко меняется.
Далее в статье Ричарда Томпсона можно видеть график, указанный как Fig.1 (E), на котором показывается сравнительная динамика количества волокон, обнаруженных в образцах морской воды, и объема ежегодного производства синтетических волокон. На первый взгляд, все хорошо: действительно, динамику этих двух параметров имеет смысл сравнивать. Вот только на шкале, указывающей количество волокон в кубометре морской воды, не указаны единицы измерения. Цифры есть, а какой единице измерения эти цифры соответствуют — нет. Как тогда понять, например, 0,04 непонятно чего на кубометр воды в 1980-е годы — это много или мало? Вторая шкала на этой же диаграмме вообще ставит в тупик. Подразу-мевается, что это шкала, показывающая рост производства синтетических волокон, но цифровые деления шкалы идут в странном порядке: сначала, в самом низу, «0» (это понятно), потом, чуть выше идет значение «50», затем еще чуть выше «10», еще выше последовательно идут «15», «20», «25». Могу предположить, что параметр «50» между нулем и «10» — это опечатка, и на самом деле должно быть «5». Опечатки порой случаются, никто от этого не застрахован. Однако у этого текста 8 авторов, а значит, вероятность отсутствия его проверки практически исключена. А ведь материал претендует на звание научной публикации, положенной в основу всеобщего крестового похода против полимеров.
Название шкалы с единицами измерения в данном графике также оставит в недоумении любого любознательного ученого. Правая шкала на этой диаграмме называется «Производство синтетических волокон, тыс. т/год». Здесь возникают вопросы: производство синтетических волокон в какой стране? В Великобритании? В мире? В Европе? В начале статьи авторы говорят о всей планете — от полюсов до экватора. Понять это очень важно, так как, если на правой шкале диаграммы Fig.1 (E) речь идет о мировом производстве (океан-то, по которому мигрирует микропластик, мировой), то цифры должны быть в миллионах тонн в год, а не в тысячах тонн.
Следует отметить, что при сравнении роста количества волокон в кубометре морской воды и общего объема производства синтетических волокон (независимо от того, в Великобритании или во всем мире) никакой прямой корреляции между ростом производства синтетических волокон и количеством волокон в кубометре не наблюдается. Особенно с учетом того, что в тексте статьи указано следующее: «Те из них [частицы в пробах], которые отличались по внешнему виду от природных частиц, были удалены и идентифицированы с помощью инфракрасной спектроскопии с преобразованием Фурье. Некоторые из них были природного происхождения, другие идентифицировать не удалось, но около трети были синтетическими полимерами». Потрясающая логика и понимание методологии научного исследования: с одной стороны ИК-спектроскопия с преобразованием Фурье, с другой стороны «некоторые», «около трети». Опять возникает вопрос к диаграмме: здесь указываются то количество волокон, которое обнаружено в кубометре морской воды, или упомянутые в тексте «около трети»?
И еще цитата: «Чтобы количественно оценить содержание микропластика, мы собрали осадочные породы с пляжей, а также с устьевых и сублиторальных отложений окрестностей Плимута». Непонятно: если собирали плотную осадочную фракцию с пляжа, то почему количество волокон анализировали в кубометре морской воды?
Кроме того, в статье фигурирует фото образца полимера, который Ричард Томпсон обозначает как микропластик, но это абсолютно точно не волокно. Так что же тогда нашли на пляжах Плимута? Что было объектом исследования? Что с чем сравнивали? В тексте одно, на фотоматериалах — другое, на диаграммах — третье. Каков «общий знаменатель» всего этого? И был ли он найден в исследовании, которое положило начало мировой катастрофе под названием «микропластик»?
Заметим, кстати, что полимерные частицы были обнаружены не во всех образцах, а лишь в 23 из 30. При этом нет внятных данных о том, где и как собирались образцы, где и как хранились несколько десятилетий с 60-х, 70-х, 80-х,
90-х годов прошлого века, как определялась выборка и прочие параметры, которые существенным образом влияют на объективность научного исследования. Внятного обоснования методики анализа в этой статье тоже нет. Справедливости ради замечу, что в более поздних работах, основательных и объемных, можно найти результаты сравнения результатов разных методик по выявлению и анализу микропластика в морской воде, но и по тем работам нельзя утверждать, что тот или иной метод бесспорный и может быть использован повсеместно как стандартный метод анализа.
Интересно, однако, завершение обсуждаемой статьи. В самом конце Ричард Томпсон пишет: «Однако еще предстоит выяснить, могут ли токсичные вещества попадать из пластмасс в пищевую цепочку. Необходимо провести дополнительную работу, чтобы установить, есть ли какие-либо экологические последствия этого мусора». То есть в 2004 году, когда уже было опубликовано огромное количество трудов по поведению полимеров в самых разнообразных средах, уважаемый британский ученый вместо того, чтобы обратиться к первоисточникам, задает вопрос, в целом, вполне разумный, но с научной точки зрения явно устаревший. И этот человек, не имеющий химического образования, становится первоисточником проблем для мировой нефтехимической и полимерной промышленности…
Новый виток
Посмотрим одну из последних по времени публикаций, в которой Ричард Томпсон также значится соавтором. Это статья под названием «Комиссия Миндероо-Монако по пластмассам и здоровью человека» [6], которая появилась в марте 2023 года. Вот некоторые выдержки из этого материала: «Целями Комиссии Миндероо-Монако по пластмассам и здоровью человека является всестороннее изучение воздействия пластмасс на протяжении их жизненного цикла на: (1) здоровье и благополучие человека; (2) глобальная окружающая среда, особенно океан; (3) экономика; и (4) уязвимые группы населения – бедняки, меньшинства и дети всего мира». Далее говорится, что на основе проведенного исследования Комиссия предлагает научно обоснованные рекомендации, призванные поддержать разработку глобального «Договора по пластмассам», защитить здоровье человека и спасти жизни.
Если вкратце, то было проведено большое исследование, по результатам которого были сделаны выводы в области экономики, здоровья и окружающей среды. Какого рода выводы? Например, такие: «Младенцы в утробе матери и дети младшего возраста представляют собой две группы населения, подвергающиеся особенно высокому риску последствий для здоровья, связанных с пластиком. Из-за исключительной чувствительности раннего развития к опасным химическим веществам и уникальных особенностей воздействия на детей, воздействие пластика связано с повышенным риском недоношенности, мертворождения, низкого веса при рождении, врожденных дефектов репродуктивных органов, нарушений нервно-психического развития, нарушения роста легких и детский рак». Страшно? Да! Правда ли это? Нет!
О том, что такое Комиссия Миндероо-Монако и какое исследование она провела, поговорим в следующей статье.
Продолжение следует.
Лиля ГУСЕВА,
к.х.н., независимый эксперт
Тяжело признавать это, но в данном случае необходимо заявить, что мировое научное сообщество все больше утрачивает один из основных принципов научного мировоззрения — принцип объективности и беспристрастности. Да, наука не может существовать без денег. Это очевидно, и обсуждению не подлежит. Вопросы в том, какова теперь цена объективности и беспристрастности, и не превратилась ли наука из способа познания мира в орудие порабощения сознания обычных граждан в пользу отдельных мировых компаний.
Бедный фреон
О том, как ведутся маркетинговые войны, объектом которых становятся разные сегменты нефтехимической и полимерной промышленности, журнал «Пластикс» писал уже не раз [1]. Всегда обнаруживался «научный след», который очень удачно подтверждал позиции лоббистов о том, что какое-либо вещество очень вредно для людей на всем земном шаре. Чего стоит, к примеру, история с озоновыми дырами, которые якобы образовывались из-за воздействия фреона. Мировые организации создали Монреальский протокол, обоснованность которого ставят под сомнение многие ученые, в особенности метеорологи, которые в силу своей профессии вообще никогда никаких проблем с озоновыми дырами не имели ввиду отсутствия этих проблем в реальной земной атмосфере. Фреоны производить было запрещено (за исключением нескольких видов в небольших количествах). В итоге, как стало понятно, интересантами всей этой компании мирового масштаба с привлечением комиссий ООН стали поставщики газа для аэрозолей — вместо невоспламеняемого фреона мы теперь пользуемся баллончиками, на которых написано «огнеопасно».
Действительно абсурдной выглядит мысль, что производство полимеров может быть полностью запрещено в масштабах всего мира. Если не верится, что инстанции, призванные осуществлять мировое сотрудничество, действительно могут это сделать, стоит вспомнить о фреоне и Монреальском протоколе. В случае с полимерами все идет точно по отработанному ранее алгоритму. Поэтому опасность, которую таит в себе Договор о полимерах, который готовится при участии Ассамблеи ООН по окружающей среде UNEA [2], реальна и должна восприниматься серьезно.
Первый этап отработанного на фреонах алгоритма запрещения целой отрасли — это научное обоснование, созданное из полуправды и недоказанных утверждений. И сейчас, на этой стадии, к сожалению, полимерная индустрия уже проигрывает. Давайте посмотрим, на чем основывается научная позиция наших противников.
Внимательное чтение
Считается, что первым ученым, заявившем о существовании микропластика и его вреде для окружающего мира, является Ричард Томпсон, профессор морской биологии Плимутского университета (Великобритания). Его считают открывателем проблемы микропластика, поскольку в 2004 году он опубликовал в журнале «Science» статью под названием «Потерянные в море: где весь пластик?» («Lost at Sea: Where Is All the Plastic?») [3].
Статья небольшая — всего одна страница (рис. 1). В формате научных журналов это называется «краткое сообщение», а в формате зарубежных научных называется «Letters», то есть «письмо в редакцию журнала». Прочитать материал может каждый любопытствующий. Ничего особого, вроде бы, в этой заметке нет. Но именно люди с научным опытом, хорошо разбирающиеся в научной методологии, обладающие научным кругозором и отраслевыми знаниями, смогут найти в этой статье целый перечень моментов, по поводу которых хочется выразить сомнение или прямую критику.
Начнем с того, что у этой маленькой статьи авторов 8 человек. Ричард Томпсон указан первым в перечне авторов и именно на его адрес электронной почты предлагается направлять корреспонденцию по поводу статьи. И можно было бы сказать, что уважаемый профессор Томпсон является идеологом и основным движителем такого рода исследований, однако, заглянув в перечень его публикаций с указанием индекса цитирования [4], обнаружим, что в более объемных статьях Томпсон практически везде указан далеко не первым, не вторым и даже не третьим в списке авторов. Тем не менее Ричард Томпсон уже 20 лет активно раздает интервью по «проблеме» микропластика в Мировом океане. Одно из последних интервью состоялось 17 января 2024 года [5]. В преамбуле этого материала говорится, что Томпсон «был номинирован Clarivate Analytics на звание «Высоко цитируемого исследователя во всем мире» в области «Окружающая среда и экология» как действующий более 20 лет в качестве выдающегося морского биолога, специализирующегося на теме морского мусора».
Внимательно прочитаем начало второго абзаца статьи «Потерянные в море: где весь пластик?»: «За последние 40 лет крупные скопления пластикового мусора часто обнаруживались в местах обитания от полюсов до экватора. Сообщалось о более мелких фрагментах, вероятно, также пластиковых». Как видим, в этом фрагменте текста даются ссылки в том числе на работы, опубликованные в 1972 и 1974 годах.
Давайте вспомним, как выглядело мировое производство пластмасс в начале 1970-х годов. На рис. 2 представлена динамика мирового производства полимеров по данным зарубежных источников статистики.
Мировое производство полимеров к середине 1970-х годов едва достигло 50 млн т/год, что по сравнению с настоящим временем составляет всего 10-11%. Кстати говоря, в середине 70-х годов прошлого века полиэтиленовые пакеты и упаковка в таких объемах, как сейчас, не производились. Пожалуй, наиболее востребованным и массово производимым (на Западе, не у нас) изделием из полимеров в 1960-х — начале 1970-х годов были нейлоновые чулки. Может быть, их активно выбрасывали в море?
Статья «Потерянные в море: где весь пластик?» была опубликована в 2004 году и, как было процитировано выше, содержит фразу о скоплениях полимерного мусора за более чем 40 лет. Если вы посмотрит на рис. 2, то увидите, что полимеры начали выпускаться в промышленных объемах лишь в 1960-е годы. До этого времени этот показатель был настолько невелик, что говорить о массовом загрязнении природы пластиком просто смешно. Получается, что при ближайшем рассмотрении картина резко меняется.
Далее в статье Ричарда Томпсона можно видеть график, указанный как Fig.1 (E), на котором показывается сравнительная динамика количества волокон, обнаруженных в образцах морской воды, и объема ежегодного производства синтетических волокон. На первый взгляд, все хорошо: действительно, динамику этих двух параметров имеет смысл сравнивать. Вот только на шкале, указывающей количество волокон в кубометре морской воды, не указаны единицы измерения. Цифры есть, а какой единице измерения эти цифры соответствуют — нет. Как тогда понять, например, 0,04 непонятно чего на кубометр воды в 1980-е годы — это много или мало? Вторая шкала на этой же диаграмме вообще ставит в тупик. Подразу-мевается, что это шкала, показывающая рост производства синтетических волокон, но цифровые деления шкалы идут в странном порядке: сначала, в самом низу, «0» (это понятно), потом, чуть выше идет значение «50», затем еще чуть выше «10», еще выше последовательно идут «15», «20», «25». Могу предположить, что параметр «50» между нулем и «10» — это опечатка, и на самом деле должно быть «5». Опечатки порой случаются, никто от этого не застрахован. Однако у этого текста 8 авторов, а значит, вероятность отсутствия его проверки практически исключена. А ведь материал претендует на звание научной публикации, положенной в основу всеобщего крестового похода против полимеров.
Название шкалы с единицами измерения в данном графике также оставит в недоумении любого любознательного ученого. Правая шкала на этой диаграмме называется «Производство синтетических волокон, тыс. т/год». Здесь возникают вопросы: производство синтетических волокон в какой стране? В Великобритании? В мире? В Европе? В начале статьи авторы говорят о всей планете — от полюсов до экватора. Понять это очень важно, так как, если на правой шкале диаграммы Fig.1 (E) речь идет о мировом производстве (океан-то, по которому мигрирует микропластик, мировой), то цифры должны быть в миллионах тонн в год, а не в тысячах тонн.
Следует отметить, что при сравнении роста количества волокон в кубометре морской воды и общего объема производства синтетических волокон (независимо от того, в Великобритании или во всем мире) никакой прямой корреляции между ростом производства синтетических волокон и количеством волокон в кубометре не наблюдается. Особенно с учетом того, что в тексте статьи указано следующее: «Те из них [частицы в пробах], которые отличались по внешнему виду от природных частиц, были удалены и идентифицированы с помощью инфракрасной спектроскопии с преобразованием Фурье. Некоторые из них были природного происхождения, другие идентифицировать не удалось, но около трети были синтетическими полимерами». Потрясающая логика и понимание методологии научного исследования: с одной стороны ИК-спектроскопия с преобразованием Фурье, с другой стороны «некоторые», «около трети». Опять возникает вопрос к диаграмме: здесь указываются то количество волокон, которое обнаружено в кубометре морской воды, или упомянутые в тексте «около трети»?
И еще цитата: «Чтобы количественно оценить содержание микропластика, мы собрали осадочные породы с пляжей, а также с устьевых и сублиторальных отложений окрестностей Плимута». Непонятно: если собирали плотную осадочную фракцию с пляжа, то почему количество волокон анализировали в кубометре морской воды?
Кроме того, в статье фигурирует фото образца полимера, который Ричард Томпсон обозначает как микропластик, но это абсолютно точно не волокно. Так что же тогда нашли на пляжах Плимута? Что было объектом исследования? Что с чем сравнивали? В тексте одно, на фотоматериалах — другое, на диаграммах — третье. Каков «общий знаменатель» всего этого? И был ли он найден в исследовании, которое положило начало мировой катастрофе под названием «микропластик»?
Заметим, кстати, что полимерные частицы были обнаружены не во всех образцах, а лишь в 23 из 30. При этом нет внятных данных о том, где и как собирались образцы, где и как хранились несколько десятилетий с 60-х, 70-х, 80-х,
90-х годов прошлого века, как определялась выборка и прочие параметры, которые существенным образом влияют на объективность научного исследования. Внятного обоснования методики анализа в этой статье тоже нет. Справедливости ради замечу, что в более поздних работах, основательных и объемных, можно найти результаты сравнения результатов разных методик по выявлению и анализу микропластика в морской воде, но и по тем работам нельзя утверждать, что тот или иной метод бесспорный и может быть использован повсеместно как стандартный метод анализа.
Интересно, однако, завершение обсуждаемой статьи. В самом конце Ричард Томпсон пишет: «Однако еще предстоит выяснить, могут ли токсичные вещества попадать из пластмасс в пищевую цепочку. Необходимо провести дополнительную работу, чтобы установить, есть ли какие-либо экологические последствия этого мусора». То есть в 2004 году, когда уже было опубликовано огромное количество трудов по поведению полимеров в самых разнообразных средах, уважаемый британский ученый вместо того, чтобы обратиться к первоисточникам, задает вопрос, в целом, вполне разумный, но с научной точки зрения явно устаревший. И этот человек, не имеющий химического образования, становится первоисточником проблем для мировой нефтехимической и полимерной промышленности…
Новый виток
Посмотрим одну из последних по времени публикаций, в которой Ричард Томпсон также значится соавтором. Это статья под названием «Комиссия Миндероо-Монако по пластмассам и здоровью человека» [6], которая появилась в марте 2023 года. Вот некоторые выдержки из этого материала: «Целями Комиссии Миндероо-Монако по пластмассам и здоровью человека является всестороннее изучение воздействия пластмасс на протяжении их жизненного цикла на: (1) здоровье и благополучие человека; (2) глобальная окружающая среда, особенно океан; (3) экономика; и (4) уязвимые группы населения – бедняки, меньшинства и дети всего мира». Далее говорится, что на основе проведенного исследования Комиссия предлагает научно обоснованные рекомендации, призванные поддержать разработку глобального «Договора по пластмассам», защитить здоровье человека и спасти жизни.
Если вкратце, то было проведено большое исследование, по результатам которого были сделаны выводы в области экономики, здоровья и окружающей среды. Какого рода выводы? Например, такие: «Младенцы в утробе матери и дети младшего возраста представляют собой две группы населения, подвергающиеся особенно высокому риску последствий для здоровья, связанных с пластиком. Из-за исключительной чувствительности раннего развития к опасным химическим веществам и уникальных особенностей воздействия на детей, воздействие пластика связано с повышенным риском недоношенности, мертворождения, низкого веса при рождении, врожденных дефектов репродуктивных органов, нарушений нервно-психического развития, нарушения роста легких и детский рак». Страшно? Да! Правда ли это? Нет!
О том, что такое Комиссия Миндероо-Монако и какое исследование она провела, поговорим в следующей статье.
Продолжение следует.